Сибирская коллекция в AMNH

Иванова-Унарова З.И.

В Нью-Йорке, около Центрального Парка, самого популярного места отдыха горожан, находится знаменитый Американский музей естественной истории. В нем хранится уникальная коллекция, собранная более чем сто лет назад участниками Джезуповской Северо-Тихоокеанской экспедиции. Эта коллекция включает самое большое собрание предметов повседневного обихода и декоративно-прикладного искусства арктических народов Якутии и севера Сибири, находящееся за рубежом.

1. Кратко о предыстории коллекции – как и почему она оказалась в Нью-Йорке. 
В конце XIX века молодой американский ученый Франс Боас выдвинул гипотезу о том, что жизнь индейцам Северной Америки дали предки коренных народов севера Сибири - чукчей, коряков, юкагиров, которые переходили в американский континент через существовавший когда-то сухопутный «мост», ставший Беринговым проливом. С целью подтверждения теории заселения Америки из Азии, Американский музей естественной истории организовал научную экспедицию, названную в честь мецената, директора музея Томаса Джезупа - Джезуповской. За семь лет работы экспедиции (1897- 1904) были исследованы все северное побережье Тихого океана, Амурская область и Северо-Восток Сибири. Сибирский раздел был собран русскими политическими ссыльными В.Иохельсоном и В. Богоразом в течение 1900-1902 гг. В их задачу входило всестороннее исследование материальной и духовной культуры арктических народов: саха, эвенков, эвенов, юкагиров, коряков и чукчей, с чем они блестяще справились. Исследователи были хорошо знакомы с регионом и культурой народов еще в ходе работы в предыдущей сибиряковской экспедиции. По условиям контракта с руководителями экспедиции, все научные результаты становились исключительно собственностью Американского музея.
Таким образом, особенность коллекции не в том, что она оказалась в Америке из понятного музейного интереса к культуре народов Арктики, а затрагивался важный научный вопрос о заселении Америки.

2. Результаты экспедиции и что находится в АМЕИ (AMNH) 
В музее хранится 6400 этнографических экспонатов, куда входят 917 якутских, 300 юкагирских и более 5000 корякских, эвенских и чукотских артефактов. Из них небольшая часть выставлена в стендах постоянной экспозиции, а основная коллекция находится в фондах в прекрасной сохранности. В архивах музея содержатся негативы фотографий участников экспедиции, полевые дневники и другие ценные материалы.
Кроме того, в музее собран огромный фольклорный материал. Судя по переписке Иохельсона с Боасом, им выполнено 1200 фотографий, 245 фонографических записей в 139 восковых цилиндрах. На них записан музыкальный фольклор коряков, юкагиров, эвенов, чукчей, сибирских эскимосов, а также якутов и объякутившихся русских. Франс Боас имел хорошее музыкальное образование и по его инициативе Американский Музей естественной истории стал первым антропологическим музеем, собравшим звуковые записи всех известных коренных народов мира.

Особое место занимает устный фольклор. Тексты устных рассказов, сказок и легенд записаны как в тетрадях, так и на цилиндрах.
После завершения работы экспедиции результаты научных исследований были опубликованы в серии 10 монографий «Ученые записки Джезуповской Северо-Тихоокеанской экспедиции". В библиотеке музея находятся капитальные монографии наших российских соотечественников В.Иохельсона "Народы Азии", "Якуты", "Юкагиры и юкагиризированные тунгусы", "Коряки" и В.Богораза "Чукчи", "Чукотская мифология", (1910); "Сибирские эскимосы" (1913). Написанные на английском языке, они все еще не доступны русскоязычному читателю, хотя для исследователя представляют огромный интерес.

3. Более подробно о якутском разделе
Из богатой коллекции якутской одежды остановимся на редко встречающихся или необычно декорированных образцах. Наиболее ценными из них, как раритет, являются хотойдоох сон, т.е. “шубы с орлом”, отсутствующие в якутских музеях. Они считались ценными и в старину, о чем писал Маак : “якутка одевает ее поверх обыкновенной в тех случаях, когда в полном наряде и во всех украшениях едет в гости или для совершения свадебного обряда... Такая шуба составляет необходимую принадлежность приданого” (1. с. 232). Интересно более позднее свидетельство Серошевского: “Серповидный меховой (речного бобра) узор на спине, о котором говорит Маак, вышел из употребления. Я видел его на севере всего у трех свадебных сангыяхов. Все они были из отборного тарбаганьего меха без всяких других украшений: сзади во всю спину пришит был узор, напоминающий орла с распущенными крыльями из того же меха, только более темного” (2. с.321). Таким образом, уже к концу XIX века шубы с орлом стали редкостью и они сохранились только в северных улусах как семейные реликвии. Иохельсон называет такие шубы “кыбытыылаах сон”, т.е “пальто со вставками”. Он приобрел для Американского музея шесть шуб с орлом - две из них из шкуры жеребенка, по одной - из шкур теленка, олененка, рыси и тарбагана. Фасон у всех “хотойдоох сон” одинаковый: это распашные шубы длиной от 113 до 130 см и шириной от 110 до 156 см., мехом наружу, без воротника или с маленьким стоячим воротничком, рукава втачные, суживающиеся к запястью, завязываются кожаными тесемками. Ширина шуб позволяет носить под ней довольно объемистый нарядный комплект. Шуба из тарбагана золотисто-коричневого цвета с подкладом из тонкого красного сукна (70/8544) вывезена из Верхоянска (3). На спине имеется вставка в виде стилизованной птицы с раскинутыми крыльями из более темного меха бобра. Узкая полоска того же меха украшает полы спереди, а сзади имитирует высокий разрез. Характерная черта большинства этих шуб - вместо традиционного для якутских шуб разреза сзади вшивается меховая или орнаментированная вставка. Если для обычных шуб разрез имел функциональную роль, то здесь не было необходимости расширять и так широкие шубы, предназначенные для езды в санях.

Другая шуба, приобретенная в Среднеколымске (70/8525), сшита целиком из рыси, по подолу проходит полоска из черных беличьих хвостов. “Крылья орла” из более темного меха выдры. Обшлага рукавов отделаны узкой полоской черного бархата и кантиком из красной ткани. В отличие от других шуб сзади имеется настоящий разрез.

Необычна по покрою шуба под номером 70/8499. Она достаточно длинная (142 см), но по ширине уже других - всего 112 см. Это говорит о том, что в данном случае мы имеем дело не с сагыняхом, надеваемом поверх другой теплой одежды, а с зимним пальто, покрой которого напоминает эвенский или юкагирский кафтан. Основной материал - шкура жеребенка мехом наружу. Небольшой воротник и широкая полоса по подолу выполнены из темного тарбаганьего меха. Как в эвенских и юкагирских кафтанах, сзади ниже талии юбка собрана в две крупные складки, между которыми располагается декоративная вставка, состоящая из вертикальных чередующихся полосок из белого конского камуса и черной шкуры коровы. На спине вшиты крылья птицы из черной шкуры жеребенка. По свидетельству Иохельсона, местные жители считали изображение крыльев птицы защитой плечевой лопатки, а на деле это, конечно, был символический оберег в более широком смысле. Якуты не произносили вслух имя грозной священной птицы орел и предпочитали неопределенное слово “кыбытыы”, т.е. вставка, или аппликация.

Другую шубу Иохельсон называет “бэстэрэйдээх сангыйах”(70/8523) - так называли местные жители шубу из белой шкуры годовалого олененка, по-видимому, за пестрые темные пятнышки на спине. Подол украшен полоской волчьего меха, а узкая горизонтальная вставка вдоль плеча, крылья птицы и небольшой воротничок выполнены из меха рыси. По подолу и бортам полы проходят орнаментированные полоски из черного и белого жеребячьего меха.
Таким образом шубы с орлом (хотойдоох соннор) из коллекции АМЕИ представляют собой редкие уникальные экземпляры исчезнувшей якутской верхней плечевой одежды, сохранившей древний родовой тотем орла и испытавшей влияния одежды народов Севера.

Из других более распространенных типов пальто богатым декором отличается зимнее пальто “бууктаах сон” 70/8980, находящееся в экспозиции музея, в то время как другие описываемые здесь изделия хранятся в фондах. Экспозиция представляет собой модель избы-балагана, в которой изображена сцена камлания шамана у постели больной женщины. Восковые модели шамана, кутуруксута, больной и наблюдающей за происходящим событием женщины одеты в лучшие образцы музейной коллекции. Пальто “бууктаах сон”, надетое на женщину-”зрительницу”, сшито из черного сукна и украшено широкими орнаментированными полосками красного сукна. Воротник и широкий подол выполнены из меха выдры, края подола и высокий разрез обшиты мехом рыси. Разрез доходит почти до талии. Богатый растительный орнамент на красном сукне вышит серебряными нитками в технике рельефной глади с настилом, как это принято в русской золотошвейной вышивке. Размещение декора обычно для аналогичных богатых пальто: орнаментированная полоса располагается вдоль бортов и над меховым подолом, сзади широкая кокетка переходит в вертикальный столб, похожий на коновязь, который упирается в трапециевидную фигуру, напоминающую луку праздничного седла. Боковые столбики изгибаются книзу, подчеркивая с одной стороны талию, с другой - образуя конфигурацию чорона на черном сукне. Таким образом, вся композиция декора оказывается связанной с обрядом праздничного кумысопития и культом коня.

Ярким колоритом за счет цвета тканей отличаются приобретенные в Чурапче летние пальто “кытыылаах сон” (70/8736) из черного сукна, отделанные широкой каймой красного сукна и зеленого шелка “хаарыс солко”. Ромбики на левом плече составлены из треугольничков красного и белого сукна.

В конце XIX века богатые женщины носили повседневные нарядные пальто из черного гладкого шелка с подкладкой из розового хлопчатобумажного материала, с бархатным воротником и с широкими рукавами с буфом (70/8980) или из материала типа шинельного сукна с ворсом, темно-серого цвета с бархатным воротником (Sib.0205).
Из множества разнообразных головных уборов, имеющихся в коллекции музея, хочется остановиться на одном образце. Это большая меховая шапка-дьабака (70/8560) с беличьей подкладкой. Высота шапки 44 см, ширина 37. Навершие чопчуур сшито из кусочков коричневого и светло-желтого гладкого меха выдры, спереди украшено серебряной пластиной туоhахта с гравированным орнаментом. Сзади на чопчуур с двух сторон пришиты ушки мелкого зверька, возможно белки. Передняя нижняя часть шапки сшита из хвостов белки, сзади - ондатра, и внизу заканчивается мехом рыси. В литературе такие шапки описываются как шапки с рожками (муостаах бэргэhэ) по археологическим раскопкам и относятся к XVIII веку. (2., с. 28). Ценность коллекции американского музея в том, что Иохельсон находил описываемые предметы не в археологических раскопках, а приобретал у самих носителей.
Еще один раритет в коллекции АМЕИ - это мужской набедренник бэлэпчи - 70/8826. Длина его 50 см, ширина 29 см. Этот вид одежды практически отсутствует в наших музеях и известен по описанию экземпляра, найденного И.В.Константиновым при раскопках якутских могил XVIII века. Американский экземпляр состоит из двух трапециевидных комбинированных частей, завязывающихся по бокам кожаными ремешками. Центр композиции составляет небольшой кусок кожи, отороченной широкой полосой черной конской шкурки. Украшен металлическими ромбиками и кантиками из ткани.

Музей располагает большим количеством поясов, в основном, кожаных, украшенных затейливо орнаментированными квадратными и фигурными серебряными пластинками. Немало и таких поясов, на которых по середине кожи нашивается лента ткани, украшенной вышивкой бисером и цветными нитками.

Женские натазники сыалыйа выглядят очень нарядно. Они сшиты из хорошо выделанной мягкой тонкой светлой замши; звенящие металлические подвески заканчиваются внизу колокольчиками и наперстками, висящими на бусинных шнурочках (70/8825 и 70/8724).

Разнообразна обувь : меховые кээнчэ, торбаза из ровдуги, камусов, кожи классического фасона. Оторочки билэ неповторимы по красоте узора и разнообразию техники. Билэ из красного сукна (70/8809) украшено 14 рядами узора, выполненных низками фарфорового бисера белого, черного, синего и горчичного цвета, а средняя линия обогащена металлическими вставками. В другом случае торбаза из мягкой ровдуги, сарыы этэрбэс, украшены оторочкой билэ из сукна желто-горчичного цвета, а края фиксированы полосками красного сукна. Лирообразный мотив узора в центре и шахматный орнамент вышиты нитками мулинэ белого, голубого и горчичного цвета, тонко сгармонированных между собой. Мысок носка и вертикальные швы подчеркнуты черным сукном, ровдужные завязки длинные и широкие.

В качестве оригинальных прикладных изделий можно назвать так называемые протекторы, т.е. разнообразные предметы защиты: набрюшники из заячьей шкуры и более богатые из лисьей шкуры, украшенные сверху металлическими бляшками, налобник со свисающим спереди мехом, защита носа в виде небольшого лоскуточка заячьей шкурки с длинными завязками. Богато выглядит комплект налобника с наушником из меха со свисающими по краям и сзади кожаными лентами, орнаментированными металлом и бисером (70/8559). Кроме типичных боа-моойторуков из заячьей шкуры есть и оригинальная защита шеи типа шарфика из шерстяной в клетку ткани, сзади завязывающейся лентами ровдуги (70/9297).
Что касается знаковых функций и символики элементов одежды, то несомненно все предметы и элементы декора, кроме утилитарного назначения и эстетической функции, играли роль защиты-оберега. В декоре нарядного пальто бууктаах сон четко наблюдается связь с общетюркским культом коня. Форма трапеции, так настойчиво повторяющаяся во всех видах народного искусства саха, ждет более глубокого изучения. Трапеция присутствует всюду - и в конфигурации якутской избы, и в форме конских чепраков и чопчууров шапки дьабака, и в серебряных пластинах женских украшений, соединяющих гривны с подвесками, и в декоре пальто.
Невозможно представить себе праздничный наряд якутской женщины без комплекта серебряных украшений. В АМЕИ хранится более 50 уникальных серебряных изделий, о которых Иохельсон с гордостью писал Боасу, что “вряд ли другие зарубежные музеи имеют подобную коллекцию”.(4).
Вышесказанное позволяет делать вывод о том, что к началу XX века якутская традиционная одежда еще сохранилась в быту в северных улусах, где Иохельсон, не производя археологических раскопок, нашел изделия, считавшиеся исчезнувшими в центральной Якутии. Это позволяет удлинить принятое в современной этнографии и искусствоведении время бытования некоторых видов старинной одежды.
С другой стороны, мы еще раз убеждаемся в необходимости тщательно исследовать весь богатый материал, хранящийся в зарубежных музеях и издать единый свод произведений искусства народов Якутии зарубежных коллекций.

4. Обратная связь – дар Американского музея Якутску
24 великолепно оформленных, готовых к экспозиции фотографий из сибирской коллекции Американского музея естественной истории стали собственностью Национального художественного музея Республики Саха (Якутия). Ценный безвозмездный подарок из Нью-Йорка привез научный сотрудник американского музея Нельсон Хэнкок в апреле 2002 г. Эти фотографии имеют более чем вековую историю. Более 3000 фотографий были сделаны участниками Джезуповской экспедиции, работавшей в течение пяти лет с 1897 по 1902 год на огромной территории северо-западного побережья Тихого океана и арктической части Северо-Востока России. О количестве фотографий можно судить хотя бы по одному факту: Иохельсон вместе с женой Диной Бродской только по якутам сделали 400 высококачественных фотографий. Многие из фотографий сибирской коллекции вошли в капитальные монографии В.Иохельсона "Народы Азии", "Якуты", "Юкагиры и юкагиризированные тунгусы", "Коряки" и В.Богораза "Чукчи".
Когда Иохельсон фотографировал местных жителей на дагерротипы и показывал им отпечатки, то юкагиры прозвали его аппарат "трехногим чудом, оставляющим тени на камне". Вот почему выставку фотографий, которая состоялась в ноябре 1997 г. в Нью-Йорке во время работы Международной научной конференции, посвященной 100-летию Джезуповской Северо-Тихоокеанской экспедиции, назвали «Тени на камне». Уже тогда мы обратились к организатору фотовыставки, куратору Азиатского отдела Американского музея естественной истории доктору Лаурел Кендал с просьбой показать выставку "Тени на камне" в Якутске, откуда началась история сибирского отряда Американской экспедиции. После нескольких лет переговоров музей принял решение часть фотографий отдать безвозмездно некоторым музеям Чукотки, Камчатки и Якутии. Узнав об этом, директор Национального художественного музея А.Л. Габышева заявила о своей готовности принять дар, и вот уникальные фотографии 1897-1902 годов теперь находятся в Якутске. Глаз фотообъектива запечатлел разнообразные сцены из жизни якутов, эвенов, эвенков, чукчей, юкагиров, коряков. Подарок из Америки оценивается не в долларах, а как бесценный вклад в духовную культуру народов .

5. Что нами изучено и какие имеются результаты исследований.
Осенью 1992 г, в течение двух месяцев мы – это искусствоведы, Владимир и Зинаида Ивановы-Унаровы - детально ознакомились с коллекцией. Сделали полное описание артефактов. В то время у нас не было еще цифровых фотоаппаратов и ноутбуков – все приходилось снимать на обычный Кодак и рисовать вручную, в том числе зарисовки орнаментов. Поездка была осуществлена благодаря фонду Сороса. В ходе работы большую помощь оказали сотрудники азиатского отдела музея.
Результатом наших исследований были публикации в научных и популярных журналах, участие в международных конференциях, в том числе в Международной конференции, посвященной 140-летию со дня рождения Франса Боаса и 100-летию Джезуповской экспедиции в 1997 г. в Нью-Йорке. В работе этой конференции приняли участие шесть ученых из Якутска. Моя совместная с Ивановым-Унаровым статья «The Revitalization of the Traditional Culture of Northeast Siberian Peoples» вышла в сборнике конференции «Constructing Cultures: Then and Now» (Конструирование культур: Тогда и Сегодня» (Washington,D.C., 2003). Здесь же американцы опубликовали большую статью, посвященную памяти моего мужа В.Х. Иванова-Унарова, который ушел из жизни в 2000 г.
Самым большим результатом нашей работы можно назвать перевод с английского на русский язык монографии Иохельсона с научными комментариями В.Х. Иванова. (Иохельсон В.И. Юкагиры и юкагиризированные тунгусы. – Новосибирск: Наука, 2005. – 675 с.42,25 п.л.) Перевод осуществлен нами по заказу Института малочисленных народов Якутии и благодаря поддержке гранта Макартуров. Этот ценный для науки труд крупнейшего сибироведа Иохельсона был издан в Лейпциге в 1926 г. в «Ученых записках Американского музея естественной истории» на английском языке и теперь впервые полностью переведен на русский. В бывшем СССР имя ученого было предано забвению из-за того, что он уехал из страны в США в 1922 г. и не вернулся. Между тем его труды по народам Сибири и по алеутам являются настольными книгами для западных и американских ученых.
В том же 2005 г. издано учебное пособие «Традиционное искусство народов Северо-Востока Сибири. (Эвенки, эвены, юкагиры, долганы, чукчи, коряки), где с разрешения Американского музея естественной истории я использовала материалы сибирской коллекции.
150-летию со дня рождения Иохельсона была в Якутске проведена Международная конференция «Север Азии в этнокультурных исследованиях». Материалы конференции опубликованы в сборнике в печати в 2008 г. в Новосибирске в издательстве «Наука» 19 п.л..
Полевой дневник Иохельсона, бесценный свидетель повседневных наблюдений ученого, исписанный мелким почерком при сложных условиях записи, требует расшифровки. Отрывок из этих записей опубликован в историко-культурологическом журнале «Илин».

6. Что предстоит сделать?
Огромный и ценный материал сибирской коллекции Джезуповской экспедиции длительное время пролежал в запасниках Американского музея. Все материалы были изданы на английском языке и практически до сих пор полностью не переведены на русский язык. То, что монография Иохельсона «Юкагиры и юкагиризированные тунгусы» вышла впервые в полном переводе на русском языке, отмечено американскими исследователями Арктики, рецензия вышла в Бюллетене Смитсоновского института в Вашингтоне «Arctic Studies Center». В настоящее время коллекция находится в активном обороте Центра исследований Арктики Смитсоновского Института совместно с Американским музеем естественной истории. Нами предложен проект издания альбома лучших экспонатов саха, юкагиров, эвенов из коллекции музея.
Также назрела необходимость перевести на русский язык монографий Иохельсона «Якуты» и «Народы Азии». У нас большой популярностью пользуется книга Серошевского «Якуты» - она переиздана с русского на русский же язык. А монография Иохельсона «Якуты» никогда не издавалась на русском языке. Этот пробел требует восполнения.

Ссылка на источники:
1. Маак Р.К. Вилюйский округ. - 2 изд., -М.: “Яна”, 1994. -592 с.
2. Серошевский В. Л. Якуты. Опыт этнографического исследования. - 2 изд., - М., -1993.- 736 с.
3. Номера в скобках указывают на инвентарный номер артефакта в АМЕИ.
4. Архив АМЕИ. Jochelson to Boas. 4 / 17 July 1902.

Сокр.:АМЕИ - Американский музей естественной истории.

*Материал предоставлен автором