Памятники

Следы пребывания человека на Севере известны с самых древних эпох. В межледниковые периоды отдельные человеческие коллективы уже начали расселяться далеко за пределы своего первонач. ареала. В Якутии (стоянка Диринг) обнаружены галечные орудия, напоминавшие древнейшие африканские. В позднем палеолите (25–30 тыс. лет назад) человек появился в Приполярье (стоянки Бызовая и Берелёх), в кон. ледниковой эпохи – в Сев. Америке.

В течение позднего палеолита в приледниковой зоне сформировался особый культурный комплекс, связанный с охотой с помощью копий на мамонтов, северных оленей и других холодолюбивых животных. К концу палеолита появились лук и стрелы и была приручена собака. Люди жили в легких наземных жилищах или в полуземлянках, носили меховую одежду. Высокого уровня достигало производство украшений, изобразительное искусство.

Погребения устраивали под полом жилищ. В послеледниковый период, 10–12 тыс. лет назад, расселение по сев. районам приняло более постоянный характер. Люди начали осваивать Приполярье и Заполярье в 8–5-м тыс. до н. э. Первые стоянки возникли на севере Скандинавии (культура комса) и на Кольском п-ове, в Большеземельской тундре (Сандибей-ю I), на Ямале (Корчаги I), на Таймыре (Тагенар VI), в низовьях Колымы (сумнагинская культура). Исходные ареалы миграций были разными: Центральная Европа, Волго-Окский и Волго-Камский бассейна, таежная зона Западной Сибири, долина Лены. Эти направления миграции и культурные связи сохраняли свое значение вплоть до раннего железного века. Широтные миграции и контакты играли важную роль в таежно-тундровой зоне от низовий Оби до Белого м. с кон. 3-го тыс. до н. э. Этим путем границы. мигрантов и культурные инновации проникали из Северного Зауралья далеко на запад. Напротив, у восточных окраин Евразии, на американском Севере наибольшее значение имели миграции с запада на восток: на Сахалин (около 10–12 тыс. лет назад), из внутренних районов к Охотскому побережью, на Камчатку и Чукотку во 2–1-м тыс. до н. э.; заселение Курильских островов и американской Арктики в кон. 3–2-го тыс. до н. э., расселение древних эскимосов по Канадскому Заполярью с рубежа 1–2-го тыс. н. э.

Северные народы имели сложный и многокомпонентный состав, неоднократно принимая новых мигрантов с юга. С известной долей вероятности можно считать, что у истоков саамского этногенеза стояла асбестовой керамики культура, древнейшие следы обских угров в низовьях Оби зафиксированы усть-полуйской культурой, продвижение самодийцев на север прослеживается материалами кулайской культуры и релкинской культуры, расселение предков юкагиров по Восточной Сибири, возможно, связано с ымыяхтахской культурой и усть-мильской культурой, корни тунгусского этногенеза восходят к неолитическим культурам Прибайкалья и Забайкалья, предки оседлых рыболовов Нижнего Амура (в частности, нивхов) были создателями кондонской культуры, предки коряков – древнекорякской культуры, ительменов – древнеительменской культуры.

Древнейшие обитатели Приполярья и Заполярья были охотниками, рыболовами и собирателями. В тайге охотились гл. обр. на лося, тундру навещали спорадически для сезонной охоты на оленей (см. Коршаковская культура). Более специализированные охотники на оленей появились на Таймыре в 4-м тыс. до н. э., на Чукотке – во 2-м тыс. до н. э. Охотились на путях миграций, в особенности на речных переправах, используя лодки. В таежной зоне Вост. Европы еще с 7–6-го тыс. до н. э. для охоты начали применять тяжелый длинный лук. В мезолите во мн. районах появились одомашненные собаки, которых нередко использовали на мясо, но иногда привлекали к охоте.

Начиная с мезолита многие таежные группы стали специализироваться на рыболовстве и вести более оседлый образ жизни. На севере Вост. Европы уже в 8–7-м тыс. до н. э. распространяются сети из растит. волокон, рыболовные крючки и гарпуны, с 3–2-го тыс. до н. э. известны рыболовные запоры на реках, что прослеживается на изображениях, на Кольском п-ове и в Сев. Скандинавии в 1-м тыс. до н. э. строились каменные сооружения для ловли рыбы. В Сибири специализированное рыболовство возникло несколько позднее: на нижнем Амуре – в 5–3-м тыс. до н. э., на Сахалине – в 3–2-м тыс. до н. э., в Приморье и на Камчатке – в 1-м тыс. до н. э., в низовьях Оби – со 2-й пол. 1-го тыс. до н. э.

Приморские обитатели Арктики и Субарктики со временем перешли к специализированной добыче морского зверя. На Кольском п-ове и Беломорье это произошло во 2-м – нач. 1-го тыс. до н. э., о чем свидетельствуют петроглифы Беломорья (см. Понойские писаницы). Тогда же морской зверобойный промысел появился на Курилах, с 1-го тыс. до н. э. охватил Охотский ареал, Берингоморье и Амер. Арктику. С 1-го тыс. н. э. морская охота известна на п-ове Ямал.

Эффективность приморского лова рыбы и морского зверобойного промысла во мн. зависела от климатических условий, изменения которых прослеживаются периодами расцвета и упадка древних археол. культур. В периоды потепления в выигрыше были приморские гр. Арктики, т. к. в это время миграционные пути лососевых рыб и морских животных сдвигались к северу и условия их добычи в сев. широтах улучшались. В эти же годы у рыболовов Дальнего Востока случались недоловы, а в тундре происходило ухудшение пастбищ и падение численность оленей. Периоды же похолодания вели к смещению ареалов холодолюбивых животных и рыб к югу и были благоприятны для рыболовов Камчатки и Дальнего Востока и охотников внутренних тундр, а на морских побережьях Арктики условия для охоты резко ухудшались. Мн. прибрежные гр. переселялись к югу или уходили во внутренние районы тундры, меняя хозяйственную ориентацию. Интенсивное рыболовство, в особенности морской промысел, вызвали появление разнообразных типов лодок.

С 8–7-го тыс. до н. э. на севере Вост. Европы фиксируются ручные сани. Собачьи упряжки могли появиться только у оседлых рыболовов и морских охотников, способных регулярно обеспечивать собак кормом, и впервые известны на рубеже н. э. в низовьях Оби и у создателей охотской культуры, в 1-м тыс. н. э. – у предков саамов, в нач. 2-го тыс. – у древних коряков, с XVII–XVIII вв. – у ительменов и эскимосов. Грузовые нарты распростр. в Сибири в ХVII–ХVIII вв. в ходе рус. колонизации.

Высокоэффективное оседлое или полуоседлое хозяйство речных рыболовов и морских зверобоев создавало условия для ускоренного роста населения, для увеличения числа и размеров поселков, появления прочных жилищ-полуземлянок. В развитии таких жилищ отмечалась устойчивая тенденция к переходу от круглых и овальных построек к квадратным и прямоугольным. Росла и их площадь, достигающая в поздние эпохи 10–200 м2. Поселки могли состоять из десятков таких жилищ.

Оленеводство на Севере прошло в своем становлении несколько этапов. Вначале приручали отд. оленей для охоты: олени-манщики известны в низовьях Оби на рубеже н. э. Позднее небольшие стада оленей начали держать для транспортных нужд, причем такое оленеводство получило широкое распространение в таежной зоне благодаря расселению самодийцев и тунгусов в 1-м – нач. 2-го тыс. н. э. Тогда же оленеводство появилось у горных саамов. Переход к крупномасштабному оленеводству, характерному для современных ненцев, чукчей, коряков и др., произошел в тундре в XVII–XVIII вв., во многом под влиянием падения численности диких оленей.

Гончарство и металлургия были известны в Приполярье и Заполярье с глубокой древности. Приамурье – один из древнейших (более 10–12 тыс. лет назад) в мире очагов гончарства. В таежную зону Вост. Европы и Сибири оно проникло с юга в 4-м тыс. до н. э., а на Охотском побережье и в зоне древнеэскимосских культур распространено лишь в течение 1-го тыс. до н. э. С кон. 3-го тыс. до н. э. началось знакомство сев. культур с металлом: сюда стали проникать с юга первые медные и бронзовые изделия. К рубежу 2–1-го тыс. до н. э. их произ-во было уже известно на Таймыре, в Вост. Сибири, на Чукотке и в Приморье. Со 2-й пол. 1-го тыс. до н. э. в Приполярье и Заполярье распространяется металлургия железа, к кон. 1-го тыс. до н. э. железные изделия встречаются на Охотском побережье, а к кон. 1-го тыс. н. э. – в зоне древнеэскимосских культур.

Одновременно производство каменных орудий приходит в упадок. Позднее, в течение последних 2–3 тыс. лет, под влиянием интенсивного обмена с культурами юга некоторые сев. народы (саамы и др.) стали отказываться от местного гончарного и металлургического производства, получая путем обмена необходимые предметы. Гончарство исчезло у саамов ок. 2000 лет назад, в низовьях Оби – 1000 лет назад. В течение 2-го тыс. н. э. во мн. местах исчезла и местная металлообработка. Вот почему, основываясь только на этнографических данных, специалисты одно время считали, что народы Севера никогда не знали ни гончарства, ни металлургии. Рост плотности населения, хоз. кризисы, вызванные природными колебаниями, и периодической миграции с юга вели к борьбе за промысловые угодья, нередко происходившей в виде вооруженных столкновений, которые прослеживаются археологами начиная с 1-го тыс. до н. э. на Чукотке, на Охотском побережье и в Берингоморье – в 1-м – нач. 2-го тыс. н. э. Возникают укрепленные городища, в Вост. Сибири и в Приморье металлическое оружие и доспехи появляются под влиянием южных культур в 1-м тыс. до н. э.

В настоящее время можно считать установленным, что заселение Якутии человеком началось не менее 35-30 тыс. лет назад.
Уже на ранних этапах верхнего палеолита, в каргинское межледниковье, характеризовавшееся входными с современными природными условиями, человек дошел до Верхоянского хребта. Об этом свидетельствуют стоянки Ихине I-II, Усть-Миль II и Эжанцы, культурные остатки которых залегают в пойменной фации аллювия III террасы Алдана.

Древнейшие памятники Якутии принадлежали охотникам на мамонтов и других плейстоценовых животных, включая шерстистого носогора. Культурный комплекс характеризуется крупными галечными подпризматическими нуклеусами; клиновидными нуклеусами; многофасеточными, угловыми, боковыми и поперечными резцами; концевами и округлыми скребками; скреблами; встречаются бифасы и черепаховидные нуклеусы.