Типы собаководства

М.Г. ЛЕВИН
О ПРОИСХОЖДЕНИИ И ТИПАХ УПРЯЖНОГО СОБАКОВОДСТВА // Советская этнография. 1946. №4.

Вопрос о происхождении упряжного собаководства, генезисе и распространении его отдельных типов, вопрос о соотношении упряжного собаководства и упряжного оленеводства,— все это части одной более широкой проблемы — соотношений хозяйственно-культурных комплексов Северной Азии, общего направления развития северных культур.
Несмотря на большое количество подробных описаний техники упряжного собаководства отдельных районов, все эти вопросы освещены в этнографической литературе очень недостаточно и даже вопросы классификации типов собаководства не могут считаться достаточно разработанными. Рассмотрению этих вопросов необходимо предпослать несколько общих замечаний.

Уже самый термин «упряжное собаководство» требует пояснения и более точного определения. В этнографической литературе этот термин употребляется различно. Одни авторы понимают под упряжным собаководством всякое использование собаки в качестве упряжного животного, другие же — только определенные, наиболее сложные формы такого использования, имеющие строгие области своего распространения в Северной Азии и Северной Америке. Такая неточность терминологии может вести, естественно, к недоразумениям, и мы условимся понимать в дальнейшем под упряжным собаководством соответственно только те специализированные формы транспортного собаководства, которые связаны с наличием ездовых собак, специально тренируемых и используемых только для транспорта, с наличием определенных типов собачьих нарт, собачьей упряжки и методов езды на собаках.

Использование собаки в качестве транспортного животного — явление, значительно более широко распространенное, чем упряжное собаководство в собственном смысле слова. Если даже оставаться в пределах Северной Азии и Америки, то и на этой территории упряжное собаководство является лишь одним, наиболее развитым, способом использования собаки для транспорта, наряду с которым существуют и другие, менее совершенные, но более широко распространенные способы собачьего транспорта. Сюда относится собственно вся территория Северной Америки, за исключением области эскимосов. На значительной части этой территории было очень широко распространено использование собаки под вьюк. Собака использовалась у различных групп американских индейцев для переноски тюков и перетаскивания шестов палатки при перекочевках. По Кларку Висслеру, использование собаки под вьюк в Северной Америке было значительно шире распространено, чем употребление нарт и тоббоганов, и покрывало различные культурно-хозяйственные области Северной Америки: область культуры охотников на карибу, область культуры охотников за бизоном и частично внутреннюю часть области культуры рыболовов лосося. Значение этого собачьего вьючного транспорта в жизни североамериканских индейцев было очень велико.

Обширные миграции индейцев, пишет Висслер, были значительно облегчены благодаря их вьючным собачьим караванам [1]. Использование собаки под вьюк встречается и у эскимосов [2]. В настоящее время использование вьючных собак в Северной Азии не зарегистрировано этнографическими материалами, но данные фольклора, к сожалению, еще совсем не систематизированные, говорят о наличии в прошлом и у некоторых народов Северной Азии этого способа транспортного использования собаки. Так, Л.П. Потапов сообщает одно предание шорцев, в котором рассказывается о шорце по имени «Куюк», жившем на горе близ Кыйзаса. Куюк существовал исключительно охотой на крупного зверя. Он ходил в тайгу всегда пешком, вооруженный луком и железными стрелами. Его сопровождали только злые собаки, на которых он, при возвращении с промысла, вьючил добычу, так как он не имел деревянных ручных нарт. Про Куюка рассказывают еще, что кроме диких зверей он ел змей и насекомых [3]. Указания на использование собаки под вьюк мы находим и в фольклоре гиляков.


Рис 1. Тоббоган канадских индейцев (по Mason'y).

Но и использование собаки в качестве тяговой силы оказывается также более широко распространенным, чем собственно упряжное собаководство. Начнем опять с Северной Америки. Здесь широко распространен, как известно, примитивный тип саней в виде загнутой доски, так называемый тоббоган (рис. 1). Тоббоган служит индейцам для перевозки тяжестей при перекочевке, как зимой, так и летом. В тоббоган нередко впрягается одна или пара собак, но это использование собаки принципиально отличается от упряжного собаководства в том определении, которое дано было нами выше. У индейцев тоббоган является не собачьей, а ручной нартой, которую тянет человек, прибегая к собачьей тяге в помощь себе. Специальных ездовых собак здесь нет, и в тоббоган впрягается в помощь охотнику одна-две охотничьих собаки. Иной способ собачьего транспорта мы встречаем у индейцев прерий (область культуры охотников за бизонами), где практикуется особая собачья волокуша. Волокуша представляет собою две жерди, соединенные посередине поперечной перекладиной, на которую кладется груз. Спереди жерди привязаны к лямке, которую собака тянет грудью. В волокушу впрягается всегда только одна собака. Отметим еще раз, что во всех рассмотренных нами случаях упряжки собак у североамериканских индейцев она никогда не служит для перевозки людей, а всегда только для перетаскивания груза. Сходные способы использования собаки для помощи охотнику при перетаскивании охотничьей нарты широко распространены у различных народов Северной Азии. Для нашей темы все эти формы употребления собаки для транспорта представляют особый интерес, и мы остановимся на них подробнее.

У тунгусов бассейна р. Сыма, в группе, сохранившей в своем быту и культуре много древних элементов по сравнению со своими восточными соплеменниками,— во время зимней охоты оленей отпускают в тайгу и не пользуются ими для транспорта. При перекочевках груз перевозят на специальной охотничьей нарточке, которую охотник тянет при помощи лямки. Эта лямка в виде двух петель надевается охотником на плечи и двумя концами привязывается к углам нарты. Мужчина обычно тянет нарту один; женщина для облегчения использует еще собаку, которую впрягают в специальную лямку, от которой к нарте идет длинный ремень-потяг (рис. 2) [4].


Рис 2. Собака помогает женщине тячуть нарту (эвенки р. Сыма; по материалам Г. М. Василевич)

То же сообщает Г. М. Василевич о токминских и непских тунгусах (р. Непа — левый приток Нижней Тунгуски в верхнем ее течении, а р. Токма — левый приток р. Непы). В указанных районах охотник при перекочевках использует охотничью собаку для помощи себе, впрягая ее в весьма примитивную охотничью нарту. Также, у эвенков Подкаменной и Верхней Тунгуски охотничьи собаки помогают охотнику, идущему на лыжах, тащить охотничью нарточку [5]. У кетов в Подкаменно-Тунгусской и Елогуйско-Дубчевской группах, где оленеводство или отсутствует или очень мало развито, и у кетов-оленеводов более северных групп охотник отправляется на зимний промысел пешком, таща с собой охотничью ручную нарту с припасами, пищей. Тащить нарту охотнику помогает собака, впрягаемая в лямку. Как правило, в охотничью нарту впрягается в помощь охотнику одна собака [6]. Б.О. Долгих красочно описывает перекочевку кетов: «Собаки кетов летом впрягаются по одной или по две в илимку и медленно буксируют последнюю вдоль берега, а зимой они тащат поодиночке небольшие нарты (суль, в отличие от оленьих нарт — буончаль), пробираясь с ними по лесу по следу, который прокладывает идущий впереди на лыжах, тоже большей частью тащащий нарту, кет. Вся эта процессия движется очень медленно по глубокому снегу и обычно заканчивается тоже впряженной в нарту женщиной» [7].

У селькупов к ручной нарте, на которой охотник перевозит свой охотничий запас и добычу, обычно подпрягается собака (рис. 3) [8]. Интересные данные сообщает Дунин-Горкавич об остяках, живущих по р. Малой Сосве,— группе пеших охотников, не имеющих ни лошадей, ни оленей. Малососвинские остяки, пишет Дунин-Горкавич, слывут за лучших звероловов, рыболовство же у них развито очень мало. Звериным промыслом у них занимаются даже женщины.


Рис. 3. Собака помогает женщине тянуть груженую нарту (селькупы; по фотографии П.Е. Островских, колл. МАЭ, № И-889-15)

Промышляют, главным образом, лося и соболя. Пеший охотник отправляется на промысел на лыжах, перевозя весь необходимый припас и скарб на нарточке, которая, как сообщает Дунин-Горкавич, отличается от обыкновенных собачьих нарт по своей величине и конструкции. В нарту впрягается сам охотник, которому помогают охотничьи собаки [9].


Рис. 4. Собака помогает тянуть груженую нарту (вогулы; из книги К.Д. Носилова)

То же мы встречаем у вогулов. В книге очерков Носилова о вогулах приведена фотография нарты, которую тянет за лямку женщина с помощью собаки (рис. 4) [10]. У вогулов и остяков на р. Конде, по наблюдениям В. Н. Чернецова, собака повсеместно впрягается в ручную нарту в помощь охотнику [11]. Б. А. Васильев, описывая охотничью нарту орочей, сообщает, что в нее, помимо самого охотника, впрягается для помощи ему собака [12]. Тот же автор пишет, что у эвенков р. Тумни в охотничьи нарты, сходные с охотничьей нартой орочей, запрягается сам охотник или припрягает в помощь себе 1–2 собаки [13].


Рис. 5. Перекочевка юкагиров (колл. МАЭ, № 4399—114).

Этот же тип использования собаки как помощника охотнику при перетаскивании ручной нарты был распространен некогда, по-видимому, у чуванцев, о которых Богораз сообщает, что у них в нарту впрягали трех собак, которые лишь помогали человеку, тянущему нарту [14]. То же встречаем мы и у юкагиров (рис. 5).
Число приведенных примеров использования собаки для помощи охотнику при кочевке с ручной нартой можно было бы, вероятно, значительно увеличить, но, к сожалению, в этнографической литературе эти, мало обращающие на себя внимание, способы транспортного использования собаки не получили должного отражения.

Охотничья собака используется как помощник не только при перевозке нарт. Своеобразное применение получила тяговая сила собаки у кетов, у которых собака в специальной лямке помогает тащить илимку (большую досчатую лодку с крытой берестяными полотнищами каютой посередине, на которой кеты совершают летом свои перекочевки по реке вверх по течению). Использование собак для запряжки в лодку встречается у гиляков на западном побережье Сахалина. Использование собаки в качестве гужевой силы для упряжки в лодку практиковалось у юкагиров, у чукчей [15], камчадалов, у северных якутов, у затундренских крестьян Красноярского края [16]. Следует специально отметить широкое употребление ручной нарты не только мужчиной-охотником, но и женщиной, и использование собаки для помощи себе при перетаскивании ручной нарты, пожалуй, даже чаще женщинами.

Каково историко-этнографическое значение рассмотренных форм транспортного использования собаки? Каково их отношение к упряжному собаководству? К этим вопросам мы вернемся ниже при рассмотрении способов упряжки и различных типов нарт. Здесь же укажем только, что и ареал распространения этих форм, охватывающий, как мы видели, почти всю Северную Америку, и тесная связь их с охотничьей практикой, и наличие таких способов, как использование собаки под вьюк,— все это делает мало вероятным предположение, что различные несовершенные способы использования собаки для транспорта возникли под влиянием упряжного собаководства или представляют собой деградировавшие формы последнего.